Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Ха! — крикнул мэнковский недоносок и потянулся за следующим камнем, но копьё, пущенное сильной рукой Лишки, пробило его насквозь, выйдя со спины.

Секунду мэнчонок стоял, согнувшись, словно перечёркнутый копьём, потом медленно повалился на бок.

Яйян кинулся к мальчишке, Лишка и Калюта к упавшему Скилу. Лицо охотника почти не изменилось, только правый глаз покрывала красная сетка лопнувших жилок, да на усах под носом алело несколько капель крови. И всё же Скил — опытный охотник, лучший следопыт селения — был мёртв.

Не было времени осмыслять случившееся — каждая лишняя минута возле сожжённого посёлка могла стать роковой. И всё же бросить своего под открытым небом было никак нельзя. Калюта принялся копать могилу рядом с захоронением лишаков. Яйян и Лишка стащили юного мэнка к пожарищу и швырнули на кучу догоравших углей, затем вернулись помогать шаману. Все похороны заняли полчаса, затем трое разведчиков направились на закат, к родным местам.

— А ведь этот поганец просто меня под шапкой углядеть не сумел, — произнёс Калюта через полтора часа быстрой молчаливой ходьбы. — Он по старшему бил, как у мэнков принято. А увидел бы колдуна — ударил бы по мне.

— И хорошо, что не увидел, — отозвалась Лишка. — Охотников в роду много — шаман один. Знаю, что тяжело за чужими спинами стоять, а надо. Без тебя весь род сгинуть может.

Калюта кивнул, ничего не ответив, и до самого полудня путники бежали в молчании, словно мэнковская погоня уже висела у них за плечами.

И всё же встречи с мэнками миновать не удалось. Калюта вдруг остановился, прислушался к чему-то, ведомому лишь ему, затем, бросившись к спутникам, сгрёб их в охапку, пригнул к земле, забормотав охранные заклинания. Лишке такое дело было знакомо, когда в солончаках отряду встречалась не отдельная диатрима со всадником, а целая орда, Калюта вот так же укрывал своих спутников от чужинского взгляда. Яйян также быстро сообразил, в чём дело, и затих, присев на корточки.

Через минуту перед людьми появился мэнковский отряд. Чужинцы перевалили гребень холма и должны были пройти в каком-то поприще от затаившихся людей. В отряде было около тридцати мэнков, все мужчины. Каждый из них был тяжело нагружен, и всё же отряд двигался почти бегом, торопясь поспеть к сожжённому селению. Видно, сумели жаборотые различить на горизонте густой дым на месте посёлка, а быть может, кто-то из погибавших колдовским способом дал знать своим о нежданном нападении. В любом случае торопиться мэнкам было уже некуда.

Когда призрак врага исчез за холмами, Калюта отпустил товарищей, споро развязал мешок, достал из него крупнозубый деревянный гребень, какими сыны зубра бросили пользоваться с тех пор, как из дальних походов были принесены первые черепаховые панцири.

— Чеши волосы! — приказал шаман Лишке.

— Неужто тот самый? — спросила охотница, много слыхавшая о волшебном гребне, помогавшем путать следы.

— Тот самый. Молодой Ромар делал, ещё когда у него руки были.

Лишка распустила заколотые волосы, закружилась, словно в детской игре…

— …на четыре ветра, на восемь сторон, на шестнадцать дорог!.. — затянул Калюта всякому знакомое, да не каждому доступное заклинание.

Хорошо, если мэнки просто заметили тревожный дым, а если им сигнал подали? Или вдруг кто ещё, кроме шального мальчишки, остался жив и расскажет, какие люди сожгли селение? Тогда мэнки и дня не оставят в покое непокорных детей зубра. Хотя, впрочем, и так не оставят. Торопиться надо домой и готовить селение к новой осаде.

Лишка плавно кружилась, длинные волосы разлетались, словно языки чёрного пламени. Яйян, не понимавший, что происходит, стоял, с восхищением глядя на девушку. Когда Калюта кончил колдовать, Лишка поспешно убрала волосы и сказала, обращаясь к обоим товарищам:

— А ведь этот отряд не иначе как с солёных озёр возвращается. Как только не встретились во время охоты…

— Там несколько озёр, — ответил Яйян, — и одно от другого далеко отстоят. К тому же наш отряд сильней был. Побили бы мэнков.

— Верно, — согласилась Лишка. — Сильнее. Только я вот о чём думаю… на охоту у них три десятка ушло, да десяток в посёлке остался. А бабья мэнковского мы перебили больше сотни. Куда же остальные мэнки подевались? Неужто все на Великой полегли? Тогда бы эти тут жить не остались, в родные места кинулись. Значит, ещё полсотни воинов в набег ушли. Знать бы куда?

— Ну мало ли… — уклончиво ответил Яйян. — Может, на диатритов, ты же сама говорила, что они с собой пленных карликов приводили. А дальше на юг, за горами, тоже люди живут. Мы туда не ходили, а товары из тех краёв и к нам добирались. На полуночь, опять же, охотники за мамонтами… Куда ни погляди — всюду люди… — Черноволосый гигант замолк на мгновение и добавил убито: — А мэнки идут и идут откуда-то. Когда только перевод их поганому семени наступит?

Переломанный рухнувшими брёвнами Тукот всё ещё не мог оправиться от ран, поэтому было решено, что Таши и Данок отправятся в обратный путь, оставив старшого у детей лосося. Вместе с послами в Большое селение направлялась немалая группа лососей. Двое ведунов шли, чтобы разузнать всё о мэнках — как проклятые чужинцы головы мутят и как им в этом деле противостоять. Несколько сильных мужчин тащили тюки с подарками и кое-что на обмен.

С удивлением, радостью и тревогой Таши обнаружил среди тех, кто собрался в дальний путь, Векшу.

Дети лосося народ малый, а земли их тянутся на две недели пути. Непроходимые чащобы, болота, скалистые увалы — в таких местах сильный род жить не станет. Потому для лесовиков было не в диковинку, если женщина и в лесу промышляла, и на речках со всякой снастью управлялась, и в дальние походы ходила наравне с мужчинами. Хотя дальний поход дальнему походу — рознь. Одно дело на недельку покинуть отчий дом, совсем иное — отправиться в дальнюю сторонку, куда в один конец чуть не месяц идти. Хотя сейчас разноплемённый отряд шёл самой короткой дорогой, не заходя ни в Верхнее селение, ни тем более к дому йоги. Предстояло краешком зацепить земли детей тура, обосновавшихся в предгорьях Тёмного кряжа, но это были давние союзники, и такие случаи давно были оговорены между родами.

Но так или иначе, путешествие в оба конца должно было занять с лишком два месяца. А Векша — не старейшина, чтобы договариваться от имени всего народа, не охотник и не носильщик. Так чего ради отправилась она в такое далёкое путешествие? Ответ мог быть только один, но именно его Таши старательно гнал от себя. Однако Данок, добрая душа, не позволил другу прятать голову в кусты.